«Ну и кто тут больше всех забил в финале?» Памяти Константина Еременко

Сердечная аритмия обнаружилась у него внезапно, в двадцать девять. И поначалу редко давала о себе знать, хоть он и выходил на поле, предварительно сдав расписку доктору Калинцеву: «В случае моей смерти…» Но к домашнему чемпионату Европы 2001-го перебои участились, и утро все чаще приходилось начинать в диспансере, а не на площадке. И как Костя ни рвался подтвердить дома неслучайность победы на предыдущем Евро, добытой на испанской территории, сборная потихоньку приспосабливалась играть без него. Ему, конечно, это казалось величайшей несправедливостью, и когда Еременко, купивший в лужниковский дворец под сотню билетов друзьям и родственникам, выпал сначала из первой четверки, а затем и вовсе из состава, то и объявил: заканчиваю. Или я лучший – или не играю.

Быть лучшим – это у него в крови. Когда я навещал Костю в ЦИТО, через неделю после того, как ему сшили ахилл, он допрыгал до больничного двора на одной ноге, категорически отказавшись от коляски и любой моей помощи, сел на скамейку и сказал: «Вроде и времени всего ничего прошло, а мир для меня стал другим: звонили и приезжали люди, от кого я совершенно этого не ждал, и, наоборот, куда-то пропали те, кто раньше дня не мог прожить без общения со мной. А это значит, что я должен вернуться и заиграть еще лучше – на радость первым и назло вторым».

Какое-то время Костя переживал, когда про него говорили, что он подался в мини-футбол только потому, что не потянул в большом. А он ведь был воспитанником знаменитой днепропетровской школы, и его тренер Ветрогонов выпуском раньше вырастил Протасова. «Говорят, я для основы «Днепра» не годился. Да Вадик Евтушенко, когда в Швецию уезжал, пришел на тренировку дубля и отдал мне свои бутсы! Ему что, кроме меня, эти «адидасы» отдать некому было?! А Вадик для нас богом был – человек в финале Кубка Кубков забивал».

Те бутсы Евтушенко были, на самом деле, велики Косте на два размера, и приходилось подкладывать стельки. Рост за сто девяносто и сороковой размер ноги – это, наверное, идеальные пропорции для мини-футбола, в который Еременко попал после того, как рассорился с ветеранами «Днепра», едва проведя один матч за основу. Но в «Механизаторе» он задержался недолго – поколотил администратора, когда тот зажилил на выезде суточные, и благополучно отбыл в Москву, в «Дину», по приглашению ее президента Сергея Козлова. На родине Еременко светила длительная дисквалификация.

Его первым звездным турниром стал чемпионат мира в Гонконге, в 1992-м. Еременко наколотил тогда пятнадцать голов в трех играх, и хоть сборная и не вышла из группы, едва не стал лучшим бомбардиром. А раз ты делаешь что-то на уровне сильнейших в мире в своей профессии, значит, занимаешься этим не зря. Так решил для себя не слишком склонный к излишней скромности Константин. Пусть кто-нибудь из большого футбола придет и попробует такое повторить – тогда и будем разговаривать, кто из нас круче.